Из небытия - Анастасия Шадрина

– Выродок, – процедил первый, входя внутрь, тихо прикрывая за собой дверь. – Нужно было просить за него больше донумов.

– Не начинай, – усмехнулся второй, тот самый, что нанёс удар. Он был лысым со шрамами на лице. – Чего только стоят эти хрипы, – убийца с наслаждением прикрыл глаза. – Просто музыка для ушей.

Эйдан попытался подняться. Лысый с раздражением пнул его в бок, сбивая обратно.

– Лежи уже! Смирись со своей судьбой.

Эйдан закашлялся, сплёвывая кровь на пол. Вместо стонов боли раздалось тихое и хриплое хихиканье.

– Боюсь… смириться нужно будет не мне.

Он медленно, с усилием, начал подниматься. Убрав руку с горла, убийцы узрели, как края пореза срастались прямо на глазах. Через несколько мгновений от смертельной раны не осталось и следа, лишь тонкая, еле видимая линия. Оба наемника застыли, опешив.

– Но… как? Нас… нас об этом не предупреждали!

Эйдан выпрямился во весь рост, прядь тёмных волос упала на лоб, он неторопливо откинул её назад. На пальцах ещё алели свежие следы крови, Эйдан спокойно провёл рукой по подбородку, стирая капли с кожи и стряхивая их на пол.

– Не хочется вас огорчать, парни, но я бы явно попросил за себя больше золота. Жалко, что информаторы не знали определенных нюансов, может, было бы веселее.

Эйдан шагнул вперёд, в одно мгновение оказавшись рядом с одним из наёмников – тем, что стоял ближе, с перекошенным от ужаса лицом. Горячие пальцы сомкнулись на его горле, сдавив голосовые связки, прежде чем тот успел вскрикнуть. Наёмник рухнул на колени, каменный пол врезался в кости, но боль от этого была ничтожной по сравнению с тем, что ему предстояло испытать. Эйдан наклонился чуть ближе, и в его взгляде вспыхнуло алое пламя, отражённое в сузившихся зрачках жертвы.

– Не бойся, – его голос был нежным, почти утешающим. – Твоя участь подошла к концу. В отличие от него.

Он бросил взгляд на лысого наемника, застывшего в нескольких шагах. Тот не двигался, боясь даже дышать. Сердце лишь бешено колотилось в грудной клетке, предательски выдавая страх. Неожиданно наемник под хваткой Эйдана истошно закричал.

– Нет! Нет! Пожалуйста! – его голос сорвался в исступленный визг. – Просто убей меня!

Эйдан усмехнулся. Его пальцы слегка ослабили хватку – ровно настолько, чтобы жертва могла дышать, осознавать, чувствовать. И тогда огонь пробудился внутри. Сначала наёмник начал задыхаться, его глаза округлились, рот открылся в беззвучном крике, когда жар заполнил лёгкие, выжигая их изнутри. Кожа покраснела, начала пузыриться, а после и вовсе потемнела. Мышцы сводило, кости трещали от перегрева, но смерть не приходила. Мозг ещё работал, фиксируя боль. Глаза остекленели, но в них всё ещё читался ужас. А потом его тело обмякло и стало обугливаться. Кожа почернела, потрескалась и постепенно стала рассыпаться в пепел. Мышцы, кости и внутренности – всё превращалось в серую пыль, медленно оседавшую на мебель. Через мгновение его не стало. Только лёгкая зола, подхваченная сквозняком, кружилась в воздухе, прежде чем исчезнуть. Эйдан выглядел олицетворением самого страшного кошмара, который предстал перед другим наёмником во всей красе. Загустевшие капли крови уже подсыхали на воротнике, образуя рваные тёмные узоры. Его грудь тяжело вздымалась, спутанные волосы спадали на лицо, скрывая часть пронизывающего взгляда. Он разжал пальцы, сдувая с них остатки грязи, и повернулся к дрожащему убийце.

– Теперь мы остались вдвоем.

***

– Как ты? – негромко спросила Ирис у Луизы, прервав нагнетающую тишину.

Они находились в зимнем саду старинной оранжереи восточного крыла замка. Сквозь покрытые инеем витражи просачивался лунный свет, окрашивая стеклянный купол в оттенки холодной лазури. Воздух был пропитан слабым запахом смолы и промёрзлой земли. Под ногами скрипел снег, который задувало внутрь из-за плохо прикрытого бокового пролёта. Луиза стояла к Ирис спиной, склонившись над пышным кустом хионодоксы – растения, что удивительным образом расцветало при сильных стужах. Она бережно поправляла белые лепестки, кончиками пальцев снимая наледь с их бархатной поверхности. На ней был утеплённый наряд: платье цвета сливы с длинным подолом, скрываемым под меховой накидкой, подбитой соболем. Капюшон был спущен, а на выбивающиеся пряди рыжих волос падал рассеивающийся свет.

– Всё хорошо, – сухо отозвалась принцесса, не удосужившись даже обернуться.

Ирис прикусила губу, затем неторопливо опустилась на скамью у клумбы, её платье зашуршало, собирая крошки снега. Серебряные застёжки на её манто поблёскивали в полумраке, а дыхание вырывалось белыми облачками. Она смотрела на Луизу с лёгкой тревогой.

– Ты говорила с отцом… о замужестве?

– Да, – Луиза чуть наклонилась ближе к растению. – Всё будет так, как он сказал.

В груди Ирис неожиданно кольнуло. Она отвела взгляд к окну, за которым медленно падал снег, чтобы скрыть вспыхнувшие в глазах эмоции. Откуда-то с глубины поднялось чувство досады. Ирис мысленно одернула себя от противоречивых размышлений.

– Вот оно что… – прошептала она, стараясь сохранить лицо

Луиза наконец обернулась и укоризненно на неё посмотрела.

– Из всей этой ситуации меня волнуешь только ты, Генриетта.

– Я? – Ирис подняла брови, растерянно уставившись на неё.

– Да, – Луиза скрестила руки на груди. – Ты слишком ненасытна в мужчинах. Сначала разные герцоги, потом мой отец, теперь архимаг. Я понимаю: Эйдан – загадка, вызов, украшение в твоей коллекции. Но прошу, смени курс, если тебе дорога наша дружба… и милость будущей королевы.

Ирис на миг оцепенела. Она не думала услышать подобного. Голова чуть поникла, губы дрогнули, а в глазах мелькнуло что-то болезненное. В горле застрял ком от обиды, от того, кого Луиза видела в ней, но Ирис ничего не могла с этим поделать.

– Но я… – начала было она, однако Луиза шагнула ближе и перебила.

– Просто скажи. Ты согласна или нет?

– Согласна, – сказала она после короткого вздоха.

– Чудесно, – отозвалась принцесса, её губы дрогнули в едва заметной, но удовлетворённой улыбке.

– Время позднее… может, пойдём? – негромко произнесла Ирис.

Луиза кивнула:

– Да. Сейчас только немного приберусь.

Она обошла клумбу и поправила стеклянный колпак над зимней орхидеей северного вида. После чего вытерла руки полотном, висевшим на изящном крючке у входа. Сад был её тихим убежищем, и даже в самые напряжённые дни Луиза находила в нём утешение. Она обожала возиться с растениями – уход за каждым из них был для неё неким ритуалом. Окинув взглядом вычищенные дорожки, сверкающие каплями тающего инея, и расставленные по местам инструменты, Луиза наконец повернулась к Ирис и, пригладив волосы, сказала:

– Всё. Теперь пошли.

Тишину пронзил мягкий скрип. Дверь, ведущая в восточное крыло, неожиданно приоткрылась. На пороге замерли двое. Ирис заметила их первой, её дыхание невольно сбилось, предчувствуя неладное. Мужчины были одеты в скромные одежды придворных лекарей. Один из них был смуглым, с короткими вьющимися волосами и тенью шрама, уходящего под ворот. Скорей всего, он был родом из Эстерии. Его пронзительный взгляд оставался настороженным и холодным. Второй же отличался невысоким ростом, сероватым оттенком кожи и щербинами на щеках. Оба стояли расслабленно, перегородив проход. Луиза остановилась, глаза её сузились. Она обладала отменной памятью на лица. Особенно на тех, кто имел доступ к дворцу. Этих двоих она видела впервые.

– Кто вы такие? – резко спросила она, одновременно отступая назад и, схватив Ирис за плечо, потянула её за собой. – Стража! – крикнула она громче, обернувшись к ближайшему выходу.

Вместо ответа послышался лишь злой смешок. Эстериц шагнул вперёд, его голос был льстивым с южным акцентом:

– Извините, принцесса… но сегодня стража вам не поможет. Мы позаботились об этом.

Луиза не подала виду, лёгким движением, она незаметно склонилась к деревянному ящику у стеллажа с горшками и нащупала в нём рукоятку садового серпа. Острый, чуть изогнутый металл отозвался прохладой в ладони. Она сжала его покрепче и оставила оружие за спиной, скрыв